Коммунисты Петербурга и Ленобласти. Коммунисты России
Главное меню
Главная
Новости
История КПЛО
Выборы
Документы
Статьи лидеров КПЛО
СМИ о нас
Программа КПЛО
Депутаты-Коммунисты
ENGLISH
Старый сайт
ВСТУПИТЬ В ПАРТИЮ
Партнеры
Мы в контакте
Контакты
Карта сайта
Twitter Малинковича

Подписывайтесь на Twitter С.Малинковича
Оказать помощь

Товарищи!
Вы можете оказать посильную материальную помощь коммунистам:
Webmoney:
R369783697292
Z196298694566
Яндекс-Деньги:
41001621643334


А ВЕДЬ БЫЛА ДРУГАЯ ГЕРМАНИЯ. ПРОДОЛЖЕНИЕ Печать E-mail
21.10.2009 г.

ТОГО КТО ОПАЗДЫВАЕТ ЛИЗАТЬ, НАКАЗЫВАЕТ ИСТОРИЯ

Image Начало статьи Сергея Малинковича, написанной к 60-летию Германской демократической республики, читайте здесь http://kplo.ru/content/view/1071/5/

 Говорят, что когда впервые – году в 87-м – Горбачев ясно дал понять Хонеккеру, что пора бы уже ГДР запустить на всю катушку перестройку, ускорение, гласность и прочую лабуду, элегантный и несколько высокомерный глава республики ответил: «Не надо трогать Брежнева, чтобы потом то же самое не сделали с критиками Брежнева. Ведь отнюдь не сегодня был построен космический корабль» Никто из лидеров восточноевропейских социалистических стран – даже Живков – не оказывал такого сильного и упорного сопротивления Горбачеву, как Хонеккер.

 Правда, можно вспомнить Чаушеску. Но хотя румыны нет-нет, да и скажут о старых временах доброе слово, политически это почти никак не выражено (Иное дело – демонстративное голосование восточных немцев за марксистскую Левую партию-ПДС) Да и влияние Советского Союза на Румынию было ограничено.  

Может быть, именно от обиды на неуступчивость Хонеккера Горбачев и обошелся так с целым народом, который кажется мне – со стороны - все-же если и не отдельным, то уж точно стоящим особняком в единой ныне Германии. И коль скоро я признался, что немцы и Германия вызывают у меня очень сложные чувства и напоминают не о Гейне с Гете, а о горящих русских избах летом 1941-го, то я должен признаться и в том, что испытываю крайнюю неловкость, почти стыд за то, как  мы поступили с другой Германией в конце восьмидесятых. 

Трудно сказать точно, когда горбачевское руководство начало выкручивать руки ГДР. Уже при Горбачеве Хонеккер приезжал в Москву, открывать памятник Тельману, и поцелуи были горячи; примерно тогда же Ельцин, секретарь МГК КПСС,  на съезде смешной компартии в Западной Германии призвал жителей ФРГ построить такой же социализм, как в ГДР. Слишком сильна была еще инерция брежневского времени, ставшего эпохой благополучия и в Советском Союзе и в ГДР.

 Брежнев и Хонеккер ладили с друг-другом. Это привело к тому, что любые просьбы ГДР об экономической помощи, помощи энергоресурсами, сырьем, дипломатической и политической поддержке немедленно удовлетворялись руководством СССР. В общем-то, Хонеккера можно смело назвать подмастерьем Брежнева в конструировании духа Хельсинки – соглашении о преодолении холодной войны в Европе, сложной дипломатической игры, в которой каждая сторона, как водится, пыталась надуть партнера. Несмотря на критику со стороны отдельных коммунистических теоретиков подписания СССР соглашений в Хельсинки (права человека, взаимопонимание и сотрудничество в Европе) я считаю этот шаг единственно верным в той обстановке. Снижение напряженности в Европе стимулировало выгодное для СССР сотрудничество с центристскими режимами Старого света, постепенно превращало США в третьего лишнего на континенте, расширяло поле для маневра компартиям запада, чья социально-политическая база начинала сужаться, облегчала существование пограничных стран социалистической Европы, тянуть которые одними только вливаниями СССР было тяжеловато… Хельсинские соглашения и почти синхронная с ними новая восточная политика Брандт-Брежнев (в скобках Хонеккер) позволила вывести ГДР из международной изоляции, зафиксировать неприкосновенность послевоенных границ, расширить внешнеэкономические возможности Советского Союза. Итоги второй мировой войны казались необратимыми. 

Но стоило ли Брежневу так  биться за ГДР? Чего ради столько денег и политических усилий? Как уже говорилось, экономика, и промышленность ГДР придавали блеск Восточному блоку, решали вопросы с поставкой качественных товаров многим секторам, пусть и в ограниченном количестве. Вообще работа СЭВ - Совета экономической взаимопомощи – была довольно эффективной, при необходимости страны Варшавского договора могли снабжать друг-друга  всем необходимым, и, если надо, закрыться Берлинской стеной от любого мирового кризиса, хотя бы на время. Правда, пришлось бы умерить потребительские аппетиты, весьма скромные в соцлагере. Гораздо важнее гэдээровских игрушек и женских колготок были политические выгоды от существования республики. Разведка ГДР решала по всему миру многие щекотливые вопросы для всего советского блока, прежде всего – для Москвы. Результативно выполняли восточные немцы и делегированные им старшим партнером функции интернациональной помощи в Африке, Латинской Америке, на Ближнем Востоке – в тех странах, удержание которых в зоне советского влияния было крайне важно для безопасности СССР.

 Когда американцы окружили нас крылатыми ракетами, ГДР согласилась на установку у себя советских СС-20. Позиция румын, югославов, венгров была иной. Как свидетельствуют очевидцы, это было крайне тяжелое решение и для Хонеккера, который делал все возможное для нормализации отношений с ФРГ, понимал, что установка советских ракет только усилит правые силы западной Германии. Но Хоннеккер и его команда никогда не оставляли нас в беде, сознавали свою ответственность за стабильность положения советского блока, даже когда были несогласны с принимаемыми решениями.  Наконец, в ГДР базировалась 500- тысячная Группа советских войск в Германии, одна из самых боеспособных в Советской армии. Вообще самим своим существованием  ГДР, как это и было задумано Сталиным, исключала воссоздание в Европе полноценного германского гиганта, как давнего и безжалостного противника России, да теперь еще и с американским поводком! За одно это стоило поцеловать Хонеккера, как то делал Ильич-2.  

По мере падения авторитета Горбачева внутри СССР и одновременного все большего роста его популярности среди истеблишмента стран Западной Европы и США, значительным влиянием на размазню и подонка стала пользоваться ФРГ, а конкретно Гельмут Коль и Вилли Брандт, последний не мог отставать от лидера ХДС-ХСС, как неформальный лидер оппозиции.  Ни Франция, ни Великобритания, ни Италия  не были заинтересованы в воссоздании крупного Германского государства, практически в границах гитлеровского рейха 1934-го года. Но альянс Коля и Рейгана оказался сильнее остальной Европы, тем более что никто не ожидал от советского лидера такого прогиба. Все новые и новые уступки, неслыханные в мире политики, невиданные в традициях советской дипломатии рождались у Горбачева с такой же быстротой, как и его демагогические бессмысленные лозунги и крылатые выражения: «начать-кончить», «мона-мона, и это правильно», и все это с намеренно  педалируемым простонародным говорком, который к 1989-му уже никого не мог очаровать.  

Тем временем экономика СССР рушилась в результате ослабления межреспубликанских связей, внедрения идиотских экспериментов, ослабления администативно-политического руководства со стороны КПСС. Призрак полной дестабилизации и голода, хаоса маячил перед глазами Горбачева все сильнее. А побыть генсеком и реформатором, вообще пошалить так еще хотелось. Надо просить экономической помощи на западе – смекал национальный лидер. А в вопросе выделения сдувающемуся Советскому Союзу кредитов слово герра Коля, многолетнего канцлера ФРГ, было далеко не последним. Кто ж забудет немецкую гуманитарную помощь, которую эти недобитые в 45-м господа с таким злорадством посылали в нищую, поставленную на колени Державу-победительницу?  

Но дело не только во все возрастающих ультимативных требованиях Коля и его нехитром шантаже Горбачева. Конечно, Горбачеву в целях укрепления имиджа внутри партии и на всех аренах, на которых он так здорово жонглировал судьбами народа и страны, необходимо было показать, что весь соцлагерь идет верной дорогой перестройки. В реальности многие послали его подальше, улыбаясь при этом широко и открыто. Наотрез отказалась следовать самоубийственным советам Горбачева Куба, затеяв для отвода глаз процесс ратификации-«исправления ошибок социализма» и, слава богу, ничего там особенно не исправили. Молча и беспрестанно кивая Горбачеву, переориентировался на Китай Социалистический Вьетнам, который относился к нам подчеркнуто хорошо; за Вьетнамом покатился и Лаос.  

Ким Ир Сен, поставленный на Корею самим Сталиным, смотрел на архитектора перестройки, как на пустое место. Чаушеску пал смертью храбрых, отстаивая свой жестокий и лишенный внешнего долга социализм. Югославы отчасти учитывали советы Горби и потому нет уже ни Югославии, да и Сербия еле жива… И при всех приводных ремнях, в Европе перестройку поддержали только измученная Солидарностью Польша, руководство ЧССР  (иначе  и быть не могло после 1968-го года) и Янош Кадар в Венгрии (до определенного момента и по причинам, далеким от восхищения курсом Москвы)  

Руководитель Болгарии Тодор Живков отнесся к курсу Горбачева предельно негативно, но экономический и политический вес страны не позволяли ему открыто оппонировать перестройке. И лишь Эрих Хонеккер, который, как свидетельствует разведчик Маркус (Миша) Вольф, после смерти Брежнева считал себя главным марксистом-ленинцем планеты, бросил Горбачеву открытый вызов. «Если сосед затеял у себя дома ремонт, нам не следует переклеивать обои!» - так совершенно открыто писала пресса ГДР. Горбачев негодовал. Вроде бы он держал в крохотной немецкой социалистической республике сотни тысяч солдат, но ничего не мог сделать с упрямым лидером СЕПГ. Не потому ли, что ограничение своего суверенитета в пользу СССР (это прямо прописано было в Варшавском Договоре) практиковалось руководством Германской демократической республики ровно настолько, насколько  оно считало курс Советской политики отвечающим интересам восточных немцев и всего блока. Да и ограничен был этот суверенитет гораздо меньше, чем права ФРГ американцами. Так, Национальная народная армия ГДР задолго до Бундесвера имела самостоятельный Генштаб и даже – что не снилось тогда ФРГ – ввела свои войска на территорию Чехословакии в 1968-м году, где гэдэровцы, кстати, повели себя не лучшим образом. 

В 1987-м году уже не слабосильный Горбачев, а ряд влиятельных западных дипломатов прямо высказали министру иностранных дел ГДР, что другой Германии пора подумать о восстановлении общегерманского единства, что лозунг социалистической немецкой нации (официальная позиция ГДР) устарел. Но и этот тонкий намек не возымел никакого действия на лидеров ГДР, прошедших подполье, тюрьмы, партизанские отряды.

 И все-же  начать полномасштабную холодную войну с Горбачевым значило выступить против СССР, а этого упрямый Хонеккер и вся его гвардия позволить себе не могли, ведь самим своим созданием, дипломатическим признанием и в немалой степени экономическим благополучием немецкая социалистическая республика была обязана Союзу. Порвать с СССР официально не решились, многие в руководстве ГДР считали, что, раз уж между двумя лидерами возник такой антагонизм, деду (Хонеккеру было к восьмидесяти) надо уступить, уйти, ничего мол, тут страшного, придет на смену ровесник Михаила Сергеевича (Кренц), и русские снова станут лучшими друзьями.

 Хонеккер, которому ,может, и пора было на покой, уходить не хотел, считал себя великим, да и был им, по правде говоря, на фоне этого ничтожества с новым мышлением. ГДР пыталась лавировать, демонстративно приветствовала Кубу, поддержала действия китайской компартии, жестко подавившей выступления прозападных студентов, пыталась расширить экономическое сотрудничество с ФРГ, но политический торг с Колем вести не хотела. Все это было наивно, смешно; ключ к положению ГДР находился там, где он был с самого начала – в Москве.  

Думаю, что Хонеккер, как очень опытный политик (он играл серьезнейшую роль в Социалистической единой партии Германии с конца пятидесятых годов) понимал свою обреченность, как и близость расправы над ГДР. Витрина социализма, где поднимали бунты из-за одного лишь мармелада, не могла выдержать конфронтации и с западным блоком и одновременно с внезапно переменившимися ветрами и векторами в Кремле. Но Хонеккер вел себя предельно собранно и демонстративно, каждый шаг его был, кажется, рассчитан на скрижали истории. Пусть все запомнят, как ГДР заламывали руки, и кто это делал.  

Резкое ухудшение экономической ситуации в республике началось после того, как дезинтеграция, хаос, рознь и провокации набрали ужасающий темп в СССР. ГДР могла быть образцовым колхозом советского блока лишь до тех пор, пока сам этот блок работал как часы. Ведь он был основным  рынком сбыта и одновременно гарантом безопасности немецкого Острова свободы. Как только СЭВ и соцлагерь стали одними названиями, в Восточной Германии начались перебои с продуктами питания, предметами первой необходимости. Без блоковых возможностей и взаимозачетов республика оказалась в долговой кабале – 190 миллиардов долларов внешнего и внутреннего долга. Все это было бы решаемо, оставайся ГДР частью мощного военно-политического союза; но теперь республика была, скорее, пасынком Москвы, а для Чехии и Венгрии слишком консервативной, старомодной соседкой. А между тем, на территории ГДР принималось пять западногерманских телеканалов (никто их всерьез не глушил) и оттуда зазывали, привечали в фээргешный рай, где будет много женщин и машин.

Через соседние перестроившиеся соцстраны в западную германию побежали тысячи специалистов республики, которым надоели очереди за Трабантами, а в последние два года – буквально за всем, и это на фоне того, что Москва к Западному Берлину стояла тогда гораздо ближе, чем Берлин Восточный.

 Можно было бы остановить поток беженцев жестокими мерами – но Хонеккер проводил иную линию. Он приказал ликвидировать на границе с ФРГ минные поля, автоматически стреляющие по живым мишеням пулеметы, облегчил режим въезда в ГДР западных немцев-родственников, объявил амнистию для большинства заключенных по политическим статьям (кроме военных преступников) С одной стороны, это типичное для опытного политика лавирование, реакция на усиливающееся со всех сторон давление, с другой – вероятно, попытка ослабить удар западной Германии по ее нелюбимой сестре, удар, неизбежность которого он уже понимал.  Когда в Лейпциге, да и чуть позже в Берлине на 40-летие ГДР начались многотысячные демонстрации недовольных, Хонеккер принципиально запретил частям ННА и народной полиции применять оружие. Существование такого запрета подтвердил потом и суд ФРГ.  

Был ли Хонеккер прав, отказавшись от жесткого китайского варианта? Уберег республику от гражданской войны – не дал расколоть и без того расколотую Германию еще надвое? Европа – не Китай, Хонеккер – старейший деятель европейского комдвижения - понимал это; самонадеянный Чаушеску думал иначе и  просчитался. Еще раз повторю – гарантом сохранения социализма в маленьких европейских странах, зажатых между востоком и западом, лишенных сырьевой базы и, напротив, имеющих очень капризное в плане комфорта население, был только Советский Союз. Когда демонстранты понесли лозунги в поддержку советской перестройки (знали бы они о потоках крови, которые уже лились по окраинам огромной страны) и против руководства ГДР, генеральный секретарь КПСС, стоявший на трибуне рядом с Хонеккером, победно заулыбался.

 «Того, кто опаздывает лизать, наказывает история!» - такова в действительности была знаменитая фраза Горбачева, обращенная к упрямцу Хонеккеру. Старик не отдал приказа стрелять в тысячи восторженных Горбачевым демонстрантов с антисоциалистическими лозунгами. На ближайшем Пленуме ЦК СЕПГ Эрих Хонеккер подал в отставку, но – заметим – история ему отставки не дала. 

Новый послушный лидер ГДР и СЕПГ Эгон Кренц, который, к сожалению, вел себя по отношению к Хонеккеру как последняя скотина, явился в Кремль перед очередными грандиозными антисоциалистическими выступлениями слепой ненасытной наивной интеллигенции в ноябре 1989-го.  Кренцу было ясно, что новые демонстрации сметут последние остатки системы.  Запинаясь, Кренц сказал удовлетворенному переменами Горбачеву во время четырехчасового разговора: «ГДР  – дитя Советского Союза. Для нас важно знать, признает ли он по – прежнему свое отцовство?» Пока вопрос переводят, барашек Кренц внимательно наблюдает за собеседником. Тот задумчиво бормочет что-то, затем уныло произносит русскую пословицу: «Сколько веревочке не виться, все равно конец будет…Наливай!»

Так чайком и помянули.

 Конец второй части

Окончание статьи http://kplo.ru/content/view/1121/5/

 
« Пред.   След. »
Вступить в партию
Вступить в партию Коммунисты России
История КПЛО
Коммунисты Петербурга и Ленинградской Области (КПЛО) - Межрегиональная общественная организация. Создана в 2003г. Имеет государственную регистрацию. Численность - 500 членов. Входит в состав Общероссийской организации КОММУНИСТЫ РОССИИ
Популярные
Позор киносодержанке Бонда! КОММУНИСТЫ ПРЕЗИРАЮТ КУРИЛЕНКО- КИНОСОДЕРЖАНКУ БОНДА -007
ЦИНИЧНОЕ ОГРАБЛЕНИЕ СОВЕТСКОЙ ФАНТАСТИКИ И ГИМН БЕСЧЕЛОВЕЧНЫМ ОПЫТАМ НАД ЛЮДЬМИ
ПОБЕДА ЗЕНИТА - ПОБЕДА НАРОДА!
Карикатура на космического интернационалиста "ОБИТАЕМЫЙ ОСТРОВ" - КЛЕВЕТА НА КОСМИЧЕСКИХ ИНТЕРНАЦИОНАЛИСТОВ И ПОДПОЛЬЩИКОВ
СИЯЮЩАЯ СЕВЕРНАЯ КОРЕЯ РАЗГРОМИЛА АМЕРИКАНСКИХ ФУТБОЛЬНЫХ РОБОТОВ
КОММУНИСТЫ ПЕТЕРБУРГА О ПОБЕДЕ ОБАМЫ
ЭНГЕЛЬС – НОВЫЙ ПОИСКОВИК РУНЕТА
КОММУНИСТЫ ОБРАТИЛИСЬ К МАДОННЕ
западные футболисты издеваются над КНДР ГОРЕ ПОСТИГЛО ВСЕХ КОММУНИСТОВ НА ЧМ 2010 В ЮАР
АКТИВИСТЫ КП: НЕ ПОЗВОЛИМ БОНДАРЧУКУ ОПЛЕВЫВАТЬ КОММУНИСТОВ ДРУГИХ ЭПОХ И ПЛАНЕТ
КРЕМЛЬ СКРЫВАЕТ ПРАВДУ О КОСМОСЕ
Глава ЭССР Андрес Тамм ВНОВЬ СОЗДАНА ЭСТОНСКАЯ СОВЕТСКАЯ РЕСПУБЛИКА!
НЕ РАБОТАЙТЕ В ПРАЗДНИК ВЕЛИКОЙ РЕВОЛЮЦИИ!
ОТКРЫТОЕ ПИСЬМО КОММУНИСТОВ БАРАКУ ОБАМЕ
АРШАВИН ЗАНИМАЕТ АНТИПАТРИОТИЧЕСКУЮ ПОЗИЦИЮ
Первые минуты на советской земле ВСПОМИНАЯ САМАНТУ СМИТ
Тот, кто тропку звездную открыл С ДНЕМ СОВЕТСКОЙ КОСМОНАВТИКИ! С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ, КП!
КОММУНИСТЫ ПЕТЕРБУРГА ГОТОВЫ ПРИНЯТЬ МАРИО БАЛОТЕЛЛИ В СВОИ РЯДЫ, ЕСЛИ ЕГО НЕ ПРИМУТ В ЗЕНИТ
Пойдет ли Спилберг на примирение с Россией? КОММУНИСТЫ ДАЛИ СПИЛБЕРГУ ПОСЛЕДНИЙ ШАНС!
ОСТАНОВИТЬ И ПОБЕДИТЬ "БАВАРИЮ"!
Top! Top!