Коммунисты Петербурга и Ленобласти. Коммунисты России
Главное меню
Главная
Новости
История КПЛО
Выборы
Документы
Статьи лидеров КПЛО
СМИ о нас
Программа КПЛО
Депутаты-Коммунисты
ENGLISH
Старый сайт
ВСТУПИТЬ В ПАРТИЮ
Партнеры
Мы в контакте
Контакты
Карта сайта
Twitter Малинковича

Подписывайтесь на Twitter С.Малинковича
Оказать помощь

Товарищи!
Вы можете оказать посильную материальную помощь коммунистам:
Webmoney:
R369783697292
Z196298694566
Яндекс-Деньги:
41001621643334


УМАЛЫ СЛИШКОМ МАЛО Печать E-mail
14.07.2011 г.

СЕРГЕЙ МАЛИНКОВИЧ РАСКРЫВАЕТ ТАЙНЫ ИНКОВ

Image Во время своего последнего посещения Кубы я поразился тому, какое большое значение придают латиноамериканские левые победе Ольянта Умалы на выборах президента Перу. На мой осторожный вопрос – выполнит ли Ольянта свои обещания, даже самые умеренные – следовали горячие уверения в том, что, конечно, выполнит, как ты можешь сомневаться, компаньеро?

И мне, ребята, хочется верить в это, и я мечтаю вонзить еще одну пику в жирный бок американского быка, запустить гаду Обаме ежа в штаны; и, конечно, хотел бы видеть освобождение перуанских индейцев, которое они давно заслужили. Но в реальности все не так просто...

Думая о Перу в перерывах между эпизодами борьбы с Единой Россией, я вспоминаю историю антиимпериалистического и левого движения этой страны. Одним из важнейших и драматических ее этапов был разрыв, расхождение между Хосе Карлосом Мариатеги и Виктором Айя де ла Торе, между марксистским и немарксистским социалистическим ключом к решению проблем коренного населения Перу. Оба мыслителя и политика разработали оригинальные концепции, к которым вновь и вновь возвращались их последователи в ХХ веке. Но если особенности перуанского пути к социализму (Мариатеги) были восприняты в штыки Коминтерном, то стремление де ла Торе равно дистанцироваться от североамериканского капитализма и сталинского коммунизма сковали движения этого политика, стремившегося к власти не менее чем к свободе для народа. А он думал – блядство дает свободу маневра.

Мариатегизм – так зовется коммунизм в Перу, и Апризм (от Американский народно-революционный альянс, АПРА, партия Айя де ла Торе) стали знаменами, под которыми воевал народ Перу в ХХ-ХХ1 веках. Воевал и терпел поражения, несмотря на свои жертвы. При всех неудачах, задел ярости и величия в истории Перу неиссякаем, он кроется, конечно, в секретах и потрясающих мистических достижениях Империи инков, ее коммунизма, растоптанного конкистадорами, за что я плюю в рожу короля Испании Хуан Карлоса.

Уверен, что в тяжелые минуты нашей гражданской войны дух золотых коммунистов империи Инков спускался на плечи к Ильичу и сыпал бесценные монеты в тощую копилку Совета народных комиссаров...

И хотя перуанские коммунисты покорились догматам Коминтерна, тогда как апристы де ла Торе ерзали меж двух миров, оба эти направления сделали для Перу очень много.

Их вечный спор, вечный конфликт апризма и мариатегизма фатально сказался на развитии левого движения в стране; оно оказывалось расколотым в самые ответственные часы своей истории. Оставляя компетентный выбор перуанцам, я скажу все-же, что не только, как коммунист, считаю более верными мысли Мариатеги. Если Апристы де ла Торе ставили вопрос о континентальной солидарности, то основатель компартии Перу (социалистическая партия, она была переименована в КП под нажимом Москвы) Мариатеги в самом общем виде подбирается к судьбе индейцев внутри перуанского общества, как основной этнополитической проблеме страны. (см. труд Хосе «Семь очерков истолкования перуанской действительности»)

 

Не только потому, что де ла Торе был авторитарен и был голубым, не только потому, что он пожертвовал в конце-концов социалистической составляющей программы в стремлении к власти, и не потому, что современное выражение апризма в лице ничтожного Алана Гарсиа стало синонимом холуйства перед США, а потому потерпел поражение проект АПРА, что консолидация страны , как части Нашей Америки, была невозможной, пока угнетены индейцы – потомки инкских коммунаров, приходящих ко мне по ночам с золотыми мечами в руках и акульими зубами в пастях…

Завершая про де ла Торе, скажем, что все-таки идеология и подвижничество этого человека и его соратников первого периода оказали огромное влияние на национальное сознание перуанцев, динамику и стиль протестного движения, и – да простят меня перуанские коммунисты – на саму ПКП и ее союзников, также как наш любимый Хосе Карлос Мариатеги мощно повлиял на культуру и мысль всего народа Перу, и не его одного.

Был шанс после войны, когда, как и во всей Латинской Америке, на волне просоветской антифашистской демократизации, к власти в Перу пришло демократическое правительство, очень заметной была компартия, но произошел военный переворот – один из самых кровавых в те годы, и так же случилось в Парагвае, Эквадоре, Чили, Коста-Рике, дирижер был один – наглый, сильный и весьма умелый.

В дальнейшем важно понимать, что попытки развернуть партизанское движение – в том числе при патронаже Че – имели ограниченный успех, так как оставляли безучастными индейское население. И лишь «Светлый путь» оказался шокирующей и неприглядной правдой, когда кровавый террор под адаптированными маоистскими лозунгами вскрыл грань социального отчаяния коренного населения. Что же произошло?

Когда был подавлен, причем бескровно, переигран олигархией, социалистический эксперимент генерала Хуана Веласко Альварадо, у низов Перу не осталось надежд. И только тогда расчетливый председатель Гонсало (главарь Светлого пути Абимаэль Гусман) призвал к насилию и отчасти получил отклик. Но прежде вспомним немного о генерале Альварадо – одном из самых светлых персонажей Перу и всей Латамерики. Военный переворот, совершенный Альварадо в 1968-м году, был поначалу воспринят, как обычная акция наиболее реакционной армейской верхушки, за которой, как правило, стояли капиталистические группы и (или) Вашингтон. Бесспорно, в окружении генерала Альварадо были военные, тесно связанные с олигархией и с американским посольством; позднее это сыграло роковую роль. Но в те дни довольно быстро стало ясно, что Латинская Америка столкнулась с новым феноменом в своем развитии – с фактором прогрессивного офицерства.

Примерно в одно и то же время к власти в Перу, Панаме, Гондурасе, Эквадоре и Боливии пришли военные диктаторы левонационалистической ориентации. В данном случае, национализм прежде всего подразумевал антивашингтонский вектор, опору на ту часть общества, которая хотела независимого от янки развития. Общим для этих военных режимов было относительно малое число жертв переворота, тщательно взвешенная мера репрессий против оппозиции (поначалу в равной степени против правых и левых) и какая-то неясная нечеткая риторика, в которой, однако мелькало что-то важное, вселяющее надежду – ускользающий лучик погаснувшей империи Инков.

Из числа левонационалистических военных лидеров Южной Америки Хуан Веласко Альварадо оказался самым идеологизированным, имеющим наиболее системный – и оригинальный – подход к проблемам страны. Тогда как , например, мой друг и товарищ Омар Торрихос намеренно формулировал свои задачи весьма расплывчато (кроме, конечно, борьбы за Панамский канал) и потому продержался намного дольше и сделал немало.

Но непреходящая ценность семилетнего правления генерала Альварадо заключалась в том, что достаточно радикальные и последовательные преобразования, проводимые хунтой - Революционным правительством вооруженных сил, именно из-за своих четких ориентиров оставили глубокий след в народной душе. Отмахнувшись, как от назойливой мухи, от гражданских организаций, от беспомощных , по его мнению, старых левых партий, генерал Альварадо стал твердой рукой строить в Перу инкский социализм (т.н. План Инка), включавший и широкую национализацию и кооперацию на селе и, что главное, культурную революцию в индейской среде, вывод из гетто культуры индейцев, главное – языка кечуа, ставшего при генерале вторым государственным, телевизионным и радиоязыком. Придерживаясь вроде бы равноудаленной от блоков концепции де ла Торе, красная хунта Альварадо на деле довольно тесно сблизилась с СССР, Кубой, странами СЭВ, Чили в период власти Альенде. Сотрудничество с Советским Союзом могло быть еще более масштабным ( а оно и без того включало закупки военной техники, приезд советников) но Брежнев не пошел в кредитовании дальше в силу совершенно объективной и негласной договоренности с США о пределах политических операций на границах двух миров. А сам Альварадо, как и Альенде, не справился… Его смелые эксперименты, не подкрепленные финансовым ресурсом и отсутствие оформленного массового гражданского движения в поддержку плана Инка, привели к формированию правой оппозиции внутри хунты – она и взяла власть, когда Альварадо серьезно заболел. Появившись на телевидении, больной Хуан Альварадо заявил, что мог бы сражаться с предателями, но не станет этого делать, не желая гражданской войны между перуанцами. Другие прогрессивные переворотчики - Хуан Хосе Торрес в Боливии и Омар Торрихос в Панаме - были убиты ЦРУ.

Кстати, незадолго до своего падения Альварадо все-же пошел на контакт с левым движением страны, в том числе с Перуанской компартией, возглавляемой к тому времени умным хитрым и деятельным завсегдатаем съездов КПСС Хорхе дель Прадо. Между тем, преобразования, начатые генералом Веласко Альварадо были столь глубокими, что свернуть их все правое крыло хунты не сумело, не осмелилось, да и, похоже, не захотело... Вновь превратить индейцев в бессловесное стадо было уже невозможно, как невозможно было и забыть величественные грезы Плана Инка.

Но вот когда к 1980-му году власть в стране вернулась к традиционным буржуазным партиям, иллюзии народа на изменения сверху окончательно рассеялись, а стремление к резким переменам, рожденное покойным уже генералом Альварадо, осталось. Это понял главарь Сендеро люминосо- Светлого пути гнусный и страшный Гусман, который специально выучил язык индейцев кечуа и толкнул их на вооруженную борьбу именно в этот момент.

Необходимо сразу сказать, что традиционное левое движение, к которому причисляют себя КП и КР, в самой резкой форме отмежевывается от жестоких сендеристов. Но нужно иметь мужество признать, что Сендеро, светлый путь, пользовался в Перу в 80-е годы несомненной поддержкой маргинальных и массовых слоев индейского населения в горах, поддержкой части студенчества и люмпенов. Так, например, очень популярными были акции Сендеристов против угонщиков скота, а репрессии, к которым в ответ на вылазки маоистских партизан прибегла армия, толкнули в объятия к экстремистам многие сотни крестьян, студентов. Есть и такая точка зрения, также подкрепленная исследованиями - сендеристы нанесли больше урона индейцам, чем другим этническим группам Перу. Но я склонен доверять тем специалистам, которые все-же считают, что Светлый путь применял в отношении несчастных кечуа тактику кнута и пряника. Кто, как не индейская беднота, поставлял волонтеров?!

Почему мы отвергаем сендеризм? Потому что тактика этого партизанского движения в корне отличалась от геваристской тенденции, с ее великодушием к пленным, с ее постоянным стремлением не допускать лишних жертв. Потому, что – и об этом говорил Че –в Перу была возможность легальной борьбы на выборах, чем и воспользовалась в восьмидесятые годы компартия. Был создан альянс Единство левых сил, основой которого стал союз велаксистов, т.е. сторонников свергнутого генерала Веласко Альварадо (Социалистическая революционная партия) и Перуанской компартии, контролировавшей профсоюзы. В первой половине 80-х годов на выборах разного уровня этот альянс получал до 30% голосов избирателей. Уместна ли в таком случае вооруженная борьба?! Нет, именно в этих условиях она и превращается в экстремизм, в терроризм, который не имеет оправдания.

Сендеристы убивали просоветских коммунистов и велаксистов, видя в них опасных политических конкурентов…

В середине 80-х, как мне кажется, возник и негласный союз, координация между левым блоком, в котором большую роль играл генсек ПКП Хорхе дель Прадо (он долгие годы был сенатором республики) и левым крылом Апристской партии. К этому периоду относится отказ правительства первого президента - априста Алана Гарсиа платить по внешним долгам МВФ. Но стремительно начавшийся закат СССР привел как к резкому падение популярности блока Левых сил, так и надломил Гарсиа, ставка которого на неприсоединение к блокам оказалась бита. Гарсиа стал марионеткой США, коалиция левых распалась, а вот Сендеристы – к тому времени уже могущественная разветвленная секта во главе с непогрешимым идолом Председателем Гонсало – стали представлять реальную опасность для государственной власти в Перу. Они следовали маоистской догме «Деревни окружают города» и пытались изолировать Лиму от периферии. Нельзя было уже игнорировать влияние экстремистов среди отчаявшихся индейцев. Тут-то и нарисовался японский городовой Луис Альберто Фухимори, который огнем и мечом подавил партизан Светлого пути, схватил неуловимого Гонсало-Гусмана и страшно законтрил гайки.

Сильный человек Перу, Фухимори – этнический японец, не скрывавший связей со своей исторической родиной – разогнал парламент и лично возглавил наступление армии на сендеристов, а те уже контролировали университеты и даже тюрьмы, где они сидели. Но уничтожив сеть Светлого пути, Фухимори– на волне своей бесспорной популярности усмирителя – превратился в настоящего диктатора, использующего чрезвычайные полномочия против любой оппозиции, любого протеста. Фухимори, безусловно, был эффективным менеджером империализма. Индейцами правил выходец из Японии, и это после испанского колониального владычества, после правления потомков испанцев в ХХ веке. Могло ли это нравиться?

Примером драматического конфликта прозападной и антиамериканской проиндейской тенденций в Перу стал захват высокопоставленных заложников в японском посольстве, предпринятом другими партизанами, т.н. геваристами, входящими в «Революционное движение имени Тупака Амару», индейского вождя, сопротивлявшегося бледнолицым до упора. Хотя, повторю, сам команданте Че Гевара заложников не брал и путь вооруженной борьбы не абсолютизировал.

Переодевшись официантами, экстремисты пробрались в посольство и захватили сотни VIP-персон, собравшихся на празднование дня рождения императора. Ультралевые требовали освобождения своих товарищей и приостановки жестких монетаристских реформ, осуществлявшихся Фухимори. Они были прекрасно вооружены. Газовая атака не дала результатов – экстремисты облачились в противогазы, а заложники корчились от мучений. Тем-не-менее, стало ясно, что геваристы избегают жертв. Они охотно отпускали сотни заложников в обмен на незначительные уступки. Причем освободившиеся заложники неожиданно стали обвинять Фухимори в антинародной политике и выражать симпатии к террористам. В этих условиях – и под давлением влиятельных родственников захваченных VIP-oв – Фухимори не мог идти на штурм. Все-же такой штурм состоялся спустя четыре месяца, когда, казалось, весь мир уже привык к тому, что в японском посольстве в Лиме навечно поселились экстремисты-тупамаровцы и заложники, тосковавшие по родным и близким. При прямой помощи ЦРУ спецслужбы Перу сделали подкоп под посольство, и неожиданно на его территорию ворвался спецназ. Силовики прекрасно ориентировались, так как режим общения заложников с внешним миром был установлен тупамаровцами более, чем либеральный. Уже повсюду были жучки, камеры, да и некоторые заложники знали о штурме. И когда почти все заложники вышли из объятого дымом и пламенем посольства живыми – чему я искренне рад – люди на улицах Лимы приветствовали Фухимори. Но вскоре настроения изменились. Выяснилось, что военным был дан приказ уничтожить всех экстремистов, вне зависимости от того, оказывают ли они сопротивление. Все тупамаровцы и были убиты, и теперь этот жестокий, по мнению перуанских интеллектуалов приказ, предъявлен экс-президенту Фухимори в качестве обвинения на суде. Ни массовой агитации спасшихся заложников в пользу явно неагрессивных экстремистов, ни неожиданного возмущения общества действиями спецназа власть не ожидала и растерялась.

Безоговорочно осуждая акцию РДТА, нельзя не отметить, что эта схватка вновь указала на ту бездну социального отчаяния, что живет в недрах перуанского общества. Для перуанцев же , кстати, разница между убийцами из Сендеро и ультрарадикалами из РДТА весьма существенна.

Все эти бурные события происходили на глазах Ольянта Умалы. Когда пало Революционное правительство вооруженных сил, ему было 13. Когда Сендеро начало свой безудержный террор, он был уже военным и сам участвовал в антипартизанских операциях. В момент, когда спецназ уничтожил экстремистов РДТА, Ольянта Умала чего уже только не повидал. Через четыре года, в 2000-м, он , бравый вояка , сам поднимет мятеж против правительства Фухимори.

Продолжение читайте здесь: kplo.ru/content/view/2179/28/

 
« Пред.   След. »
Вступить в партию
Вступить в партию Коммунисты России
История КПЛО
Коммунисты Петербурга и Ленинградской Области (КПЛО) - Межрегиональная общественная организация. Создана в 2003г. Имеет государственную регистрацию. Численность - 500 членов. Входит в состав Общероссийской организации КОММУНИСТЫ РОССИИ
Популярные
Позор киносодержанке Бонда! КОММУНИСТЫ ПРЕЗИРАЮТ КУРИЛЕНКО- КИНОСОДЕРЖАНКУ БОНДА -007
ЦИНИЧНОЕ ОГРАБЛЕНИЕ СОВЕТСКОЙ ФАНТАСТИКИ И ГИМН БЕСЧЕЛОВЕЧНЫМ ОПЫТАМ НАД ЛЮДЬМИ
ПОБЕДА ЗЕНИТА - ПОБЕДА НАРОДА!
Карикатура на космического интернационалиста "ОБИТАЕМЫЙ ОСТРОВ" - КЛЕВЕТА НА КОСМИЧЕСКИХ ИНТЕРНАЦИОНАЛИСТОВ И ПОДПОЛЬЩИКОВ
СИЯЮЩАЯ СЕВЕРНАЯ КОРЕЯ РАЗГРОМИЛА АМЕРИКАНСКИХ ФУТБОЛЬНЫХ РОБОТОВ
КОММУНИСТЫ ПЕТЕРБУРГА О ПОБЕДЕ ОБАМЫ
ЭНГЕЛЬС – НОВЫЙ ПОИСКОВИК РУНЕТА
КОММУНИСТЫ ОБРАТИЛИСЬ К МАДОННЕ
западные футболисты издеваются над КНДР ГОРЕ ПОСТИГЛО ВСЕХ КОММУНИСТОВ НА ЧМ 2010 В ЮАР
АКТИВИСТЫ КП: НЕ ПОЗВОЛИМ БОНДАРЧУКУ ОПЛЕВЫВАТЬ КОММУНИСТОВ ДРУГИХ ЭПОХ И ПЛАНЕТ
КРЕМЛЬ СКРЫВАЕТ ПРАВДУ О КОСМОСЕ
Глава ЭССР Андрес Тамм ВНОВЬ СОЗДАНА ЭСТОНСКАЯ СОВЕТСКАЯ РЕСПУБЛИКА!
НЕ РАБОТАЙТЕ В ПРАЗДНИК ВЕЛИКОЙ РЕВОЛЮЦИИ!
ОТКРЫТОЕ ПИСЬМО КОММУНИСТОВ БАРАКУ ОБАМЕ
АРШАВИН ЗАНИМАЕТ АНТИПАТРИОТИЧЕСКУЮ ПОЗИЦИЮ
Первые минуты на советской земле ВСПОМИНАЯ САМАНТУ СМИТ
Тот, кто тропку звездную открыл С ДНЕМ СОВЕТСКОЙ КОСМОНАВТИКИ! С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ, КП!
КОММУНИСТЫ ПЕТЕРБУРГА ГОТОВЫ ПРИНЯТЬ МАРИО БАЛОТЕЛЛИ В СВОИ РЯДЫ, ЕСЛИ ЕГО НЕ ПРИМУТ В ЗЕНИТ
Пойдет ли Спилберг на примирение с Россией? КОММУНИСТЫ ДАЛИ СПИЛБЕРГУ ПОСЛЕДНИЙ ШАНС!
ОСТАНОВИТЬ И ПОБЕДИТЬ "БАВАРИЮ"!
Top! Top!